За последние три года отечественные банки сильно эволюционировали: они выросли из штанишек капризных и разборчивых торговцев деньгами, искавших только крупных и очень крупных клиентов, сражавшихся за счета «Укртелекома», Пенсионного фонда, а также вцеплявшихся друг другу в глотку за другие окологосударственные деньги и обслуживание корпоративных грандов. Произошла переоценка ценностей. Хотя гранды остались в категории почитаемых клиентов, но банкиры все больше отдают себе отчет в том, что риск работы с каждым из них очень велик, так же как и риск потери такого клиента.
Логика рынка ныне диктует иные правила: значительно проще прокредитовать 10 тыс. малых предприятий, каждое из которых одолжит по тысяче долларов, нежели выдать одному гранду
$10 млн.
        Согласно канонам на портфель с кредитами малому и среднему бизнесу начисляется только 2% системного риска – только потому, что по статистике лишь 2% предприятий не возвращают кредиты. Если раньше у банка было всего пять клиентов, то начисляй что 2%, что 10%, что 50% – все равно риск определялся очень просто: вернут или не вернут. Бинарная игра: «або пан, або пропав».
        Поэтому вполне логично, что украинские банки дружно и без оглядки набросились на рынок потребительского кредитования. Ведь и уровень дефолтов там минимален, и одновременно достигается максимальная степень диверсификации рисков. Банкам ныне деваться некуда, кроме как исповедовать безрисковое «благоволение» к мелким, но массовым заемщикам.
        Однако демонстративно-показательный выход на новые рынки является только началом пути, и принципиально структура кредитного портфеля у большинства финансовых учреждений пока еще не изменилась. А значит, не снизились и риски. Если сравнивать текущий год с предыдущими, то снижение рисковости кредитного портфеля отмечается только в банках первой десятки, которые меньше зависят от воли одного-двух акционеров. Может быть, речь даже не о десятке, а семерке, которую составляют «Аваль», ПриватБанк, Проминвестбанк, Укрсоцбанк, ПУМБ, УкрСиббанк и «Надра».
       За пределами этого круга принципиальных изменений пока не произошло. Традиционно рисковую политику исповедуют банки, связанные с ФПГ, за исключением «Привата», который давно уже перерос статус банка-казначейства одной финансово-промышленной группы: остальные же с точки зрения западного (да и продвинутого российского) банкира рассматриваются как банки с очень большим системным риском. Ведь при пожаре группа сначала будет спасать себя за счет банка, так как банк — лишь инструмент, кассовый центр, а деньги зарабатываются в другом месте. Кстати, выполнение функций денежного кармана может сыграть с банками злую шутку, поскольку эта миссия обычно не предусматривает развития самого «кармана», и он при развитии группы оказывается слишком маленьким.
        Возьмем для примера средний банк «Мрія», обслуживающий шоколадно-автомобильную империю Петра Порошенко. Нет никаких оснований говорить, что учреждение стало стабильнее. Два года назад «Мрія» сильно зависела от спроса на автомобили и объемов внутреннего и российского кондитерского рынка, в таком же подвешенном состоянии она пребывает и поныне. И неудивительно, что по рынку гуляют слухи, будто бы
г-н Порошенко готов продать свою «Мрію». Понятно, что «Проминвест» как группа существенным образом перерос размеры банка, и дальше держать планово-убыточное финучреждение в составе империи не имеет смысла. Ведь необходимо много лет и много денег, чтобы вытянуть банк из его нынешнего состояния и перевести в первую десятку, когда он сам по себе сможет приносить прибыль.
          Развивать банк нужно годами. К тому же догнать ушедших далеко вперед лидеров рынка очень непросто. Более того, доходность инвестиций в течение нескольких первых лет окажется нулевой, тогда как постоянно будет возникать необходимость дополнительного вкладывания денег. Эти же деньги в других отраслях экономики принесут неизмеримо большую отдачу. Есть только один инструмент, могущий быстро перепозиционировать банк с 20-й позиции в рейтинге на, например, 7-ю – очень крупный финансовый кризис, как 1998-м.
Примечателен в данном контексте пример «Кредит Банка (Украина)». Объявлен тендер на его покупку, и многие потенциальные покупатели очень высоко оценивают качество кредитного портфеля банка. Активная часть его баланса очень сильно диверсифицирована. Ведь «Кредит Банк (Украина)» развивался как банк малых и средних предприятий, поэтому невозвратных кредитов у него мало по определению.
            Если оценивать рисковость банковской системы в целом, то диагноз будет таким: установленная Нацбанком лет пять назад методика начисления рисков на кредитный портфель до последнего времени могла иметь весьма условное применение к национальной банковской системе. Однако нынче ее уже можно задействовать вполне реально. Это значит, что банки начинают причесываться на западный манер, хотя, конечно, украинские стандарты пока еще отличаются от зарубежных аналогов.
            В качестве примера рассмотрим Правэкс-Банк. Финучреждение работает достаточно прозрачно и прогнозируемо, однако стратегия его развития не соответствует европейским представлениям о темпах роста. Ведь «Правэкс» проводит очень агрессивную политику, практически все заработанные деньги вкладывает в развитие филиальной сети, работает на пределе прочности. При стабильной экономике, активном росте ВВП «Правэкс» растет вместе с экономикой и даже опережает темпы ее развития. Но возникновение проблем у одного из достаточно крупных заемщиков может привести к печальным последствиям. Пример такого казуса – это история Градобанка, который завалили многомиллионным кредитом «Антарктики». Кредит по величине был несоизмерим с размерами банка, но он спровоцировал эффект домино, который и завалил всю структуру. Мне приходилось слышать мнение западных коллег, что «Правэкс» рассматривается ими как банк с достаточно большим системным риском, зависящим во многом не от менеджмента, а от внешних параметров. Это игра с огромной ставкой. Если на рынке года два не будет никаких потрясений, Правэкс-Банк должен дорасти до первой пятерки. Но до тех пор он будет нести достаточно серьезный системный риск.
              Обычному человеку очень тяжело оценить, насколько рисковой является кредитная политика того или иного финучреждения. Потому что нет единого объективного индикатора, по которому можно было бы установить коэффициент рисковости, а также создать некий рейтинг рисковости всех банков. В каждом случае нужно смотреть на степень диверсификации портфеля, проанализировать 5–10 самых крупных заемщиков, узнать, являются ли они связанными лицами. Ведь всегда существует опасность эффекта домино, когда одно предприятие группы тянет за собой всех остальных. Кроме того, у банка существует очень важный системный риск – общего состояния экономики. Когда экономику косит чума, банку не на чем пировать.

          А что же финансы? Что ж финансовая статья? – скажут мне. Но опять-таки: какой я экономист, какой финансист? И недостоин я вовсе писать о финансах, так как сам знаю, что смотрю на наши финансы совсем не с европейской точки и не верую даже, что ее можно к нам приложить – и именно потому, что мы вовсе не Европа и что все у нас до того особливо, что мы в сравнении с Европой, почти как на Луне сидим.

           Есть кое-где и настоящая гражданская тревога, есть боль, есть болезненные сомнения за будущее, – не хочу душой кривить. Но, однако же, хоть и истинные гражданские боли, а почти везде все на тему: зачем-де у нас все это не так как в Европе? «В Европе-де везде хорош талер, а у нас рубль дурен. Так как же это мы не Европа, так зачем же это мы не Европа?»

        Впрочем, все эти возгласы европейцев наших, если уж всю правду сказать, имеют характер более стадный и механически-успокоительный, чем рассудочный и действительно гражданский, нравственно-гражданский.

                                                                                                           Федор Михайлович Достоевский