Всякая крайность есть родная сестра ограниченности.
Виссарион Белинский

Помните, какими средствами царевич Гвидон из "Сказки о царе Салтане" зазывал к себе гостей: "Пушки с пристани палят, кораблю пристать велят"? Так вот, ничего подобного киевским владыкам делать не приходилось - город всегда был полон приезжими. Киев столетиями привлекал и своими святынями, и торговлей, да и просто целебным, как считалось в прежние времена, воздухом. А что уже говорить о трех ярмарках в году (речь идет о XVIII-XIX вв.)!

Хотя, с одной стороны, местные жители испытывали достаточно много неудобств из-за толпы народу, прибывавшей в Киев, особенно на ярмарки, но с другой - это обстоятельство доставляло и приятные хлопоты. В те времена ни о какой разветвленной сети гостиниц и речи не было. По сведениям, в середине XVIII в. Киев располагал "всего 127 домами, в которых можно было найти порядочные комнаты". Поэтому у приезжих возникала большая проблема с жильем, для разрешения которой они готовы были на любые затраты. Гостивший в Киеве князь Долгорукий (нач. XIX в.) рассказывал, что "видел такие дома, которые невероятный дают хозяину доход, например, дом г-на С. … занимается уже несколько лет сряду на время Контрактов какой-то графиней Потоцкой, которая за две недели найма платит до четырех тысяч рублей; а дом деревянный и далек от того, чтобы быть очень обширным". И таких свидетельств масса. Впрочем, трудно пенять киевлянам за это. Ведь им приходилось платить немалые подати в магистрат, а такие ярмарки позволяли хотя бы несколько раз в году поправить дела.

Однако магистрат и губернатор зорко следили, чтобы "нужным" людям был оказан достойный прием. Это могли быть и столичные чиновники, хоть и невысокого ранга, но занятые в каком-то важном ведомстве; или персона, приближенная к августейшим особам; или даже мелкий служащий из генеральной войсковой канцелярии… Такие "гости" были охвачены дотошным вниманием городских властей. Если у кого-либо из них не было жилья, его поселяли в доме местного жителя, не спрашивая позволения у хозяина. Кроме того, магистрат снабжал их "харчевыми припасами", покупая их за деньги, как теперь говорят, налогоплательщиков. Судя по записям расходов, у магистрата на подобные траты уходило в год более 300 рублей. Если принять во внимание высокую покупательную способность денег в то время, то эти расходы должны быть признаны весьма значительными.

Вот небольшой перечень некоторых пунктов из записей магистратских расходов: "бывшему в Киеве преосвященному митрополиту Тимофею в день именин и по приезде из Москвы куплено осетра свежаго и сахару всего на 5 руб. 40 коп "; "приездившему в Киев для некоторого дела господину генералу и кавалеру Брылкину в презент сахару за один рубль 90 коп.", "в бытность в Киеве покойной графини Мавры Егоровны Шуваловой издержано на подводы, на презенты, тож на покупку выбранным ею ко двору государеву певчим возов и на разные к оным потребности употреблено 231 руб. 8 коп. (среди подношений три скатерти, 36 салфеток шленских и погребца шленского же с водкой 41 руб., для отвоза певчих куплено десять возов") - и так до бесконечности.

В те старые добрые времена такого рода "презенты", хотя и ложились чувствительным беременем на магистратский бюджет, не считались чем-то предосудительным: при тогдашних денежных окладах чиновников, как киевских, так и иногородних, последние, очевидно, не могли существовать без презентов деньгами и натурой.

Но перечисленные расходы бледнеют перед издержками магистрата, вызванными отношениями Киева к гетману Разумовскому и заседавшей в Глухове генеральной войсковой канцелярии. Известна пышность, с которой совершал Разумовскией свое путешествие по Малороссии в качестве гетмана. В ведомости магистратских расходов за 1752 г. находим такую красноречивую запись: "В бытность в Киеве его сиятельства графа Кирилла Григорьевича Разумовского на презент ему самому и бывшим с ним разным персонам, на харчи и на прочие издержки (кроме напитков) употреблено денег 899 руб. 33 ? коп.". Кстати, прием царицы Елизаветы Петровны, побывавшей несколько ранее в нашем городе, обошелся магистрату малость подешевле - 706 руб. 21 коп. Правда, были еще выстроены триумфальные ворота - 428 руб. 17 коп.

Сохранились интересные записи о приеме в Киеве в 1775 г. турецкого посла. Это был так называемый "размен" (обмен между странами) послов - российского и турецкого. Киевский генерал-губернатор Воейков выехал вместе с российским послом в местечко Черчу (недалеко от Хотина). Там были проделаны все установленные церемонии, и послы переехали границу каждый в свою сторону. Воейков поручил сопровождение турецкого посла своему помощнику, а сам помчался в Киев готовить надлежащую встречу, чтобы, не дай Бог, она не была менее помпезной, чем устроенная в честь российского посла. Был выслан подполковник московского карабинерного полка "для встречи у самого первого места, что при въезде в границы, и для поздравления с благополучным прибытием". Мало того, Воейков "приметя, что у г. турецкого посла нет такой кареты, в которой бы он с выгодой путь свой продолжать мог", послал ему в подарок собственную четырехместную карету с цугом лошадей. В самом же городе посла встретила мещанская рота со знаменем, литаврами и трубами и проводила его до квартиры. По дороге посол был остановлен для приветствия и поздравления с благополучным приездом киевским войтом, а когда поравнялся с крепостью, то в честь его приезда было произведено 25 пушечных выстрелов. Перед квартирой посла "постановлены были" вдоль обеих сторон улицы два батальона гарнизонных солдат со знаменами, оркестром и казачий конвой. Все они "купно" отдавали честь с барабанным боем и "игранием музыки". Пробыл посол в Киеве 10 дней, получив среди прочих подношений от генерал-губернатора 40 соболей, которые "принял благосклонно", 21 рысь, также принятые "благосклонно". В день отъезда посла все также приветствовали войт с "магистратскими присутствующими" с пожеланием благополучного пути, опять-таки были даны залпы в крепости, а магистратской конной роте приказано было господина посла проводить за Днепр несколько верст до места, "где г. посол завтракать остановится".

Но, конечно же, августейших персон царской России принимали с гораздо большим размахом. Возьмем, к примеру, посещение Киева в 1781 г. великим князем Павлом Петровичем с супругой, которым была оказана блестящая встреча, устроенная графом Румянцевым. Традиционным оставалось приветствие магистрата у ворот Печерской крепости - "господин войт с членами магистрата поднесли подданническое свое поздравление". Тут же выстроилась магистратская конница из 130 человек с саблями наголо под предводительством райцы; 12 цехов "в ружье со знаменами до 1000 человек, между которыми в средине изволили ехать их высочества, а цеховые сделали на караул, по примеру карабинеров ружьем; а во дворец ехали с теми же конвойными командами и между цехами, до дворца построившимися шеренгами".

Иллюминация в то время была очень популярна в торжествах разного рода. В нашем случае все три части города Киева и лаврская колокольня сияли огнями, а сад при царском дворце был убран "разных цветов фонарями и плошками". Ну и как можно было обойтись без бала! На такой вот бал, устроенный магистратом, прибыли великий князь с женой после посещения киевских храмов, где их уже ожидали "дамы и кавалеры", приглашенные по билетам. Перед самим магистратом была устроена иллюминация "и стояли цеховые с ружьями, а другие с факелами". В зале был накрыт стол на 50 кувертов.

Такой вот скромненький прием, особенно если сравнить его с тем, как принимали в Киеве Екатерину ІІ, посетившую город в 1787 г. по дороге в Крым. В записях ее современников остались многочисленные воспоминания об этом путешествии. Бедный граф Румянцев - ему стоило больших хлопот приготовить город к приему двора. Екатерина явно переоценила состояние дворца в ту пору, попросив Румянцева не "делать новых пристроек комнат, ибо я видела по плану, что для меня … весьма достаточно будет тех, кои теперь есть". Да еще и велела отпустить на убранство дворца, которое должно быть "простым и только самым нужным", всего лишь 8000 рублей. На самом деле строение было в жалком состоянии, "почти в развалинах", приходилось исправлять стены, пристраивать флигеля, конюшни, огораживать сады… И на все это, естественно, требовались деньги, которые Сенат не спешил давать. Румянцев, вопреки желанию царицы, выписал мебель из Москвы, отделал для нее шесть комнат дворца шелковыми обоями и в одной из них устроил ванну (этот факт почему-то потряс одного из иностранных спутников Екатерины). Кроме того, губернатор разбился в лепешку, но обеспечил с большим трудом помещения для свиты, да еще и квартиры для начальствующих военных лиц - к приезду августейшей в Киеве собралось три полка.

А магистрат и городская дума стали готовиться к этому событию еще за полгода. Так, например, было решено "иллюминовать магистрат и магистратскую башню плошками разных цветов", отремонтировать стоявшие на Крещатике триумфальные ворота. Кроме того, к приезду царицы было прикуплено двадцать почтовых лошадей к уже имеющимся сорока; отремонтировано царское место в Андреевской церкви и магистратская башня (на что было израсходовано более 1400 рублей серебром) и многое другое. Каждому "почотнейшему" горожанину, из тех, кто должен был встречать Екатерину, следовало "неотменно" сшить "на собственной кошт одноцветное зеленое с красными кафтанами платье, шапки серые, с вершком красным и китицею белою, ладунки и сабли, а также лошади хорошие и с убором оных изрядным…" Если же кто-либо не выполнит данное приказание, "то неминуемо с такого взыскать штрафу 50 рублей, и сии деньги раздать всем тем, кои сие положение общее выполнят, на корм их лошадей".

Генерал-губернатор Румянцев поспешил встретить Екатерину ІІ далеко за пределами Киева, чтобы лично "проводить" ее до города, и "провожание" это длилось 10 дней. Не будем останавливаться на перечислении всей знати, следовавшей в поезде царицы, и на тех почестях, которые по дороге отдавали ей "местные дворяне и поселяне", перейдем сразу к тому, что как только в Киеве заметили приближение эскорта, то в Печерской крепости началась пальба (71 выстрел), а в соборах и церквах колокольный звон. Все шло своим чередом - приветствие магистрата и городничего, хлеб-соль, волошские вина, магистратская конница… Кстати, на счет пальбы - она сопровождала Екатерину повсюду в Киеве (101 выстрел, когда царице вручали ключи от крепости, 33 выстрела, когда переезжала из Лавры во дворец, и так далее). Заметим, что каждый выстрел из пушки еще каких-то лет 150 до Екатерины оценивался в 9 коров, и ненамного подешевел с того времени.

О наплыве приезжих в Киев писала и сама Екатерина: "У нас здесь четыре графа, князья империи без счета, поляков тьма, англичане, американцы, французы, немцы… с роду столько иноязычных и не видела, даже киргизы и те здесь очутились, и все сие по киевским хижинам живет и не понятно как умещаются".

Да, туго приходилось гостям, "неохваченным" заботой губернатора и магистрата: киевляне "за наем квартиры на шесть недель требовали столько же, иногда даже больше, сколько стоил сам дом". Кстати, такие факты не прошли мимо внимания царицы, глаз - алмаз: "думаю, что город Киев не одну сто тысяч выиграл, ибо платили по 80 червонных за дурную квартиру на неделю, и думаю, что воевода русский один здесь прожил тысяч более тридцати; у него всякий день был стол для всех находящихся, у Браницкого почти тоже, не упоминая о Мнишке и прочих, кои столами и экипажами здесь щеголяли". Такое расточительство коснулось и продуктов. Обычно "жизненные припасы" в Киеве - хлеб, рыба, "дичина", говядина были "чрезвычайно дешевы". Но по свидетельству одного из придворных, "жители однако же успели воспользоваться присутствием двора и продавали все необыкновенно дорого".

Екатерина ІІ пробыла в Киеве около трех месяцев. Конечно, столь длительное ее присутствие держало в напряжении киевские власти. Ведь кроме почестей, которые должно было оказывать государыне, надо было следить, как бы она не заскучала, или не рассердилась, или не заболела… ну что там еще? Поэтому с первого дня ее приезда все время проходило в официальных приемах, балах, обедах, поездках по церквам и монастырям, народные гулянья сменяли друг друга. Можно даже не сомневаться, что все эти мероприятия, иллюминации, фейерверки (об одном из которых говорили, что он стоил 4 000 руб.), пальба из пушек ощутимо облегчали казну города.

Но отцы города немного перестарались в своем рвении, потому как в одном из писем Екатерина писала: "Все эти дни мы провели в балах, праздниках, маскарадах, а сегодня, в понедельник, наступил, слава Богу, пост и положил конец всей этой суматохе".

Думаю, не только императрица и сопровождавшая ее знать, но и вы убедились в том, что 200 лет назад киевляне со своими несколько ограниченными возможностями вполне были на уровне и умели встречать гостей, хотя нашему городу в те времена далеко было до городов европейских.