Мировой организм есть неразрывное целое.
Марк Туллий Цицерон

Если попытаться смоделировать схему сегодняшней мировой экономики с учетом размеров и специфики деятельности крупнейших транснациональных корпораций (ТНК), то получим неожиданный парадокс: на самом деле только около 1/4 мировой экономики сегодня функционирует в условиях действительно свободного рынка, а 3/4 - в режиме абсолютно "плановой", то есть отнюдь не рыночной системы...

О чем, собственно, идет речь

Итак, что же такое ТНК сегодня? Эксперты ООН, в последние десятилетия довольно активно изучая данный феномен, долгое время относили к ТНК промышленные и финансовые компании, имевшие годовой оборот более $100 млн и филиалы не менее чем в 6 странах. В последние годы, однако, сделано определенное уточнение: о транснациональном статусе компании также следует судить по %-му показателю продаж за пределами государства-резидента. К примеру, на сегодняшний день мировое лидерство по данному показателю удерживает швейцарская компания Nestle, у которой доля зарубежных продаж составляет порядка 98%.

Наконец, все еще неопределенно размытый статус транснациональной корпорации в исследованиях ООН также определяется по целостной структуре активов. Так, наибольшие зарубежные активы среди ТНК (кроме финансового сектора) сегодня имеют англо-голландский концерн Royal Dutch/Shell Group, затем 4 компании из США - Ford Motor Company, General Motors, Exxon Mobil и International Business Machines Corp. (IBM).

В современных условиях ТНК - это особая форма организации хозяйственной деятельности компании, основанная на кооперации труда сотрудников предприятий, расположенных в разных странах мира и объединенных единым титулом собственности на средства производства, которая сконцентрирована в руках небольшого круга акционеров и менеджмента. Причем вся их стратегия направлена на подавление конкуренции и усиление господства на мировых рынках, что является принципиальной сутью всей внешнеэкономической политики ТНК.

Отличительными чертами ТНК являются крупные масштабы, высокая степень транснационализации производства и капитала в результате роста зарубежной производственной деятельности, особый характер социально-экономических отношений внутри ТНК, превращение подавляющего большинства ТНК в многоотраслевые концерны и холдинги. Принципиальной особенностью ТНК является высокая степень их экономического и политического влияния в мире благодаря глубокой интегрированности на международных рынках. В основе воздействия ТНК на национальное развитие стран, в которых они представлены, лежат интересы, находящиеся, как правило, за пределами соответствующей национальной территории. Последний момент для нас является самым важным.

На что намекают многозначительные цифры?

Итак, роль таких международных компаний в мировой экономике более чем существенна. Статистика насчитывает порядка 65-70 тыс. корпораций, имеющих статус транснациональных, они контролируют за пределами своих стран более 700 тыс. прямых иностранных представительств. Их число за последние два десятилетия увеличилось более чем в 7 раз (тогда как в 1970 г. было зарегистрировано лишь 7 тыс. таких компаний). При этом, согласно оценкам, около 40-50% стоимости имущества 100 крупнейших международных компаний (включая финансовое) базируется на территориях других государств.

Сегодня на ТНК приходится примерно половина общемирового промышленного производства, до 80% всех патентов на интеллектуальную собственность, лицензий на новейшие технологии и ноу-хау. Почти 3/4 всей промышленной продукции развитых стран производится примерно в рамках 2 тыс. самых крупных корпораций, по сути и являющихся локомотивом для их экономик. В новейших исследованиях встречаются следующие неоднозначные цифры: на корпорации с транснациональным статусом ныне приходится около 90% мирового рынка пшеницы, кофе, кукурузы, лесоматериалов, табака, джута и железной руды, 85 - рынка меди и бокситов, 80 - рынка чая и олова, 75% - сырой нефти, натурального каучука, а также целого ряда товарных групп сельхозпродукции, пользующейся самым стабильным спросом во всем мире. Всего несколько сотен из них прямо или косвенно контролируют выпуск от 50% до 80% всех стратегических видов продукции в мире.

Годовые продажи зарубежных представительств ТНК за последние 10 лет составляли в среднем от $9,5 трлн до $14 трлн, или превышали практически в 2 раза объемы всего мирового экспорта. Причем начиная с 80-х гг. по темпам роста объем их продаж был примерно на 40% выше среднемирового показателя и на 30% - всего мирового экспорта. Что касается 100 крупнейших корпораций, то доля их зарубежных продаж в общем объеме реализации составляет более чем 40%. Показательно, что в США примерно половина всех экспортных операций осуществляется американскими и иностранными ТНК, в Великобритании их доля достигает 80%, а в Сингапуре - 90%. Размеры же зарубежного производства американских ТНК примерно в 4 раза превышают весь экспорт страны, а английских - более чем в 2 раза. Если же сопоставить объем зарубежного производства ТНК с объемом их экспорта, очищенного от внутрифирменной торговли, то, по данным на начало 90-х гг., это соотношение, например, для США, Японии и Германии было соответственно: 4,1:1; 2,6:1; 1,5:3. По сути, из 100 крупнейших экономик мира 51 представляют именно крупнейшие мировые ТНК.

Таким образом, сегодня ТНК контролируют фактически 2/3 всей мировой торговли, лишь половина которой приходится на торговлю между компаниями, имеющими транснациональный статус и другими фирмами, а половина, т.е. 1/3 общемировой торговли, представляет собой внутрифирменный оборот в пределах самих ТНК или связанных с ними структур.

Около половины всего зарубежного инвестирования в мире в течение последнего десятилетия приходилось только на 100 самых крупных корпораций, что составило порядка 40% общей стоимости их активов. Согласно усредненным межрегиональным расчетам, все международные компании, имеющие статус ТНК, в настоящее время прямо или косвенно контролируют треть производительных капиталов частного сектора в мире, более 90% прямых зарубежных инвестиций. При этом более половины их мирового объема приходится на материнские компании ТНК тех же промышленно развитых стран. Реально же контролируемая ими сфера гораздо шире, поскольку следует учитывать и всевозможные непрямые формы зарубежного коммерческого участия.

Так, по некоторым оценкам, ТНК к настоящему моменту контролируют до 40% промышленного производства развивающихся стран и половину их внешней торговли. При этом средняя норма прибыли на прямые капиталовложения в развивающиеся государства вдвое превышает соответствующий показатель в промышленно развитых странах.

Нынешняя отраслевая структура производства ТНК достаточно широка: 60% крупнейших международных компаний заняты в сфере производства, 37 - в сфере услуг и 3% - в добывающей промышленности и сельском хозяйстве. В последнее время четко обозначилась тенденция увеличения инвестиций в сферу услуг и технологически интенсивное производство, одновременно снижается их доля в добывающую промышленность, сельское хозяйство и ресурсоемкое производство.

По оценкам The Economist, пять крупнейших ТНК ныне контролируют более половины общемирового производства товаров длительного пользования и столько же в секторах самолетостроения, электронного оборудования, автомобилестроения и других областях производства высокотехнологической продукции. Например, сегодня всего 2-3 западные компании контролируют едва ли не половину всех мировых телекоммуникационных сетей.

Из 500 самых крупных транснациональных корпораций 85 контролируют 70% всех заграничных инвестиций, все эти 500 гигантов реализуют 80% всей производственной продукции электроники и химии в мире, 95 - фармацевтики, 76% - продукции машиностроения. Каждая из 500 крупнейших транснациональных корпораций США, в свою очередь, имеет в среднем предприятия в 11 отраслях, а наиболее мощные охватывают по 30-50 отраслей. В группе 100 ведущих промышленных фирм Великобритании многоотраслевыми сегодня также являются 96, в Германии - 78, во Франции - 84, в Италии - 90.

В списке-500 самую большую группу составляют американские компании, наиболее быстрорастущими уже в течение нескольких десятилетий остаются японские, а для европейских ТНК характерна довольно высокая степень монополизации таких наукоемких отраслей мирового рынка, как фармацевтическая и химическая промышленность.

В рейтинге капитализации компаний за 2002 г. (количество акций, умноженное на их рыночную стоимость), который ежегодно составляется экспертами Financial Times на основе финансовой отчетности ведущих международных корпораций (Global-500), США представляют в целом 238 компаний, тогда как японских всего 50, британских 36, французских 29, немецких 21, канадских 20. Американские корпорации в 2002 г. по-прежнему стабильно удерживают первые семь мест и 57,4% всей общей капитализации. Самые высокие показатели уже в течение ряда лет имеет General Electric с капитализацией $372,09 млрд. Вновь поднялся на 2-е место Microsoft - $326,64 млрд, затем традиционно компания Exxon Mobil - $300 млрд. В следующую пятерку компаний с капитализацией более $200 млрд попали крупнейшая в мире торговая сеть Wal-Mart Stores, банковская Citigroup, фармацевтическая Pfizer, компьютерная и телекоммуникационная Intel и нефтегазовая British Petroleum.

Не очень отличается рейтинг Fortune по обороту. General Electric занимает только 6-ю позицию, тогда как 4-я по капитализации торговая сеть Wal-Mart является 1-й в мире по обороту (в 2001 г. он превысил $220 млрд). Таким образом, с учетом незначительных рокировок общие пропорции в корпоративном влиянии на мировые рынки остаются вполне очевидными.

Как все начиналось и к чему привело

Первую волну появления ТНК относят к XIX в. вплоть до Первой мировой войны, чему тогда способствовали новая технологическая революция, динамичное усовершенствование средств связи и транспорта, относительно долгая международная стабильность (прежде всего, среди великих держав) и более четко наметившееся общемировое расслоение в благосостоянии субъектов экономик (как мы помним из марксизма, речь идет о "триумфе международного империализма и колониализма…"). Все это очень быстро способствовало концентрации производства и капитала в международном масштабе, росту доминирования одних за счет вытеснения других и в конечном итоге появлению классического прообраза ТНК.

В историческом развитии международного бизнеса важную роль также сыграли компании, занимавшиеся освоением природных ресурсов. В большинстве случаев они начинали с импорта сельхозпродуктов и минерального сырья, затем перешли к организации их иностранного производства и сбыта, что повлекло за собой установление контроля над горнодобывающей и нефтяной промышленностью, а также сельским хозяйством. Это было прямо связано с господствовавшей колониальной системой. Предпосылкой же распада колониальных империй стали усилия правительств вновь образуемых государств по установлению контроля над национальными природными ресурсами путем экспроприации и национализации собственности. После чего условия функционирования ТНК несколько видоизменились. В ряде случаев они утратили прямую монополию на добычу сырья, но их господство в сфере международных продаж укрепилось, т.к. транспортировка, доминирование на товарных и фондовых биржах (в частности, в технологическом, ресурсном и инновационном плане), а также большая часть технологических переделов переработки и продаж по-прежнему контролировались ими. То есть предшественники глобальных компаний, видоизменив формы своей экономической экспансии, только укрепили свой торговый и технологический контроль на международных рынках. Таким образом, предпосылки современного лидерства передовых экономик, во многом построенных на внешнеэкономических (и политических!) успехах их бизнеса, лежат именно во вчерашних колониальных системах Азии, Африки и Латинской Америки, которые позднее получили обобщенное название "третий мир". Еще одним подтверждением данного тезиса послужат, например, следующие факты.

По нынешним оценкам, в 1750 г. на страны третьего мира (тогда Китай, Индия, некоторые регионы Африки и Латинской Америки) в целом приходилось не менее 75% общемирового промышленного производства, а на страны Западной Европы (около 20 стран без России и Восточной Европы) - чуть более 20%. В 1830 г. соотношение изменилось, хотя и не столь значительно: 60% и 30%. В 1913 г. положение кардинально изменилось в пользу западных стран - 80% к 8%. Такой порядок продержался до 50-х гг. XX в., когда была окончательно разрушена колониальная система в своем классическом виде. Только через 40 лет, к началу 90-х гг., третий мир вернулся к уровню 30-40%, в результате чего на бывших субъектов колониальной экспансии стало приходиться около 55-60%.

Еще более ярко ту же тенденцию демонстрирует сравнение Китая и Великобритании. По данным ученого из Оксфорда Андре Болто, Китай имел самую крупную экономику за весь период "писаной истории". У него же были самые высокие доходы на душу населения вплоть до 1850 г., пока Китай не был захвачен Великобританией. До 1830 г. на Китай приходилось 30% мирового производства, которое упало до 3-4% к I половине XX в. Таким образом, технологическое отставание третьего мира предопределило падение их экономики. В то же время находящаяся рядом с Китаем Япония, закрывшаяся от колониальной экспансии западного мира почти на 200 лет и также не имевшая "западных технологий", не только не отстала в своем развитии, но по многим параметрам опередила ведущие экономики мира. Разница между Китаем, Индией и Японией заключается в том, что последняя полностью избежала колонизации западных стран, а первые оказались жертвами колониализма, в данном случае - Великобритании. Эффект оказался двояким: Китай и Индия, хотя и позаимствовали некоторые передовые технологические и культурные достижения Запада, резко замедлили свое развитие, тогда как субъекты колониализма, напротив, резко его ускорили. Эксплуатация ресурсов, прямая или опосредованная, изначально являлась сутью капитализма, альфой и омегой всей его внутренней и внешней политики…

Последующее широкомасштабное наступление ТНК началось в 50-60-е гг. XX в. с американских структур, затем в процесс включились немецкие, а позднее - английские, голландские, французские и японские компании. Сегодня корпорации этих стран удерживают неоспоримое лидерство, периодически сдавая позиции на мировых рынках лишь немногим: только в 80-е гг. к ним подтянулись компании Южной Кореи, Гонконга и Тайваня.

В 90-е гг. новая динамика экспансии международных корпораций стала едва ли не лейтмотивом всей международной экономической жизни. Так, в исследовании "Глобализация: взгляд с периферии", подготовленном экспертами украинского Агентства гуманитарных технологий, найдем ряд определенных указаний на следующие факторы, прямо или косвенно способствующие данному процессу в наши дни:

1) ТНК сумели открыть для себя ряд новых, ранее недоступных, но стратегически важных регионов: с распадом СССР и сменой политической ориентации в прежних соцстранах система глобализированного рынка распространилась на значительные территории - бывшие государства ВД, а также "третий мир", прежде частично находившийся в орбите их влияния;

2) процессы приватизации и либерализации (дерегуляции/расконцентрации) для более мощных субъектов на мировом рынке дали еще один толчок к открытию и вертикальной монополизации новых рынков и отраслей, бывшие контролеры которых в результате кризиса переходного периода оказывались в роли утративших собственную конкурентоспособность и дееспособность аутсайдеров;

3) ускорилась глобализация финансового сектора, открылись предпосылки интеграции финансовых рынков, после чего возникли огромные транснациональные финансовые конгломераты, глобальные финансовые потоки стали самым ключевым фактором международных экономических отношений;

4) во всем мире получили распространение современные технические достижения и технологии их применения, которые обусловили структурные сдвиги и породили новые возможности для предпринимательства (особенно информационная революция, начавшаяся еще в 80-х);

5) в связи с ужесточением конкуренции начался процесс распада и поглощения менее конкурентоспособных субъектов процесса субъектами уже близкими к монополизации или прямыми монополистами. Особо значимыми стали распространение технологической революции; конвергенция технологических возможностей во многих отраслях производства, облегчающая быструю технологическую имитацию, и появление разнообразных качественно улучшенных видов продукции; слияния и поглощения (т.е. слияния рынков и ранее разрозненных производственных процессов) в общемировом масштабе вывели на мировую арену новых более крупных и конкурентоспособных субъектов. Формирование новых рамок корпоративного сотрудничества и стратегических союзов усилило интенсивность конкуренции и расширило ее территориальный охват. На рынках появились очередные мощные конкуренты, в частности азиатские экономики;

6) отдельные рынки и национальные экономики стали более взаимозависимы и уязвимы. При этом беспрецедентно с точки зрения исторических аналогий увеличился технологический разрыв, разрыв в уровне доходов между регионами, странами и внутри стран (по общеизвестным данным ООН, сейчас 86% совокупного объема потребления мировых ресурсов приходится на 1/5 населения в отдельных регионах мира, на остальные же 4/5 - всего каких-нибудь 14%);

7) возросла значимость региональных интеграционных процессов и зон сотрудничества, что стало оказывать многоплановое воздействие, в т.ч. отобразило очевидное влияние степени экономической и политической интегрированности на уровень конкурентоспособности ее участников во внешней среде. Один из наиболее показательных примеров - углубление европейской интеграции и создание в данном регионе единого рынка. Экономики же, по тем или иным причинам, не сумевшие рационально использовать преимущества и перспективы интеграционного процесса, оказавшись на периферии мирового рынка (здесь самый показательный пример - государства постсоветского пространства).

В последние годы возникает все больше очевидных проблем, проистекающих из повышенной активизации ТНК на мировых рынках и с их подчас деструктивным воздействием на развивающиеся экономики. В рамках различных экспертных центров и научных школ разных странах мира появилось немало исследований с открытой критикой существующего уклада международной экономической системы, двигателем которой все более выступают именно ТНК. Так, к числу исследователей такого направления, например, относится доктор Стенфордского и Гарвардского университетов Дэвид Кортен, со временем заслуживший в научных кругах славу одного из интеллектуальных гуру антиглобализма (его знаменитая монография - "When Corporations Rule The World"). Среди российских исследователей в данной области наиболее заметны работы доктора экономических наук, директора Института проблем глобализации и с недавних пор помощника премьер-министра РФ по макроэкономическим вопросам Михаила Делягина ("Практика глобализации: игры и правила новой эпохи"), а также доктора экономических наук, председателя Комитета по содействию внешнеэкономической деятельности Торгово-промышленной палаты Госдумы РФ Сергея Глазьева ("Теория долгосрочного технико-экономического развития" и др.).

Схематически подход этих исследований можно охарактеризовать следующим образом. Особенностью мировой экономической системы сегодня является неэквивалентный обмен ресурсов и затрачиваемого труда между ее составляющими - т.н. "ядром" и т.н. "периферией". "Ядро" - это США и другие страны большой семерки, "периферия" - огромный развивающийся мир, из которого некоторые страны периодически пытаются вырваться и войти в "ядро". Отличие заключается в том, что "ядро" самовоспроизводится за счет сырьевых и человеческих ресурсов "периферии", а на "периферию" выбрасывает продукты жизнедеятельности "ядра", например, рассеянные по миру индустриальные мощности корпораций, экологически опасные производства и т.д. Неэквивалентность этого обмена характеризуется тем, что "ядро" (фактически, отсюда произрастают все крупные ТНК и мировые финансовые структуры) имеет возможность диктовать условия обмена. Обладая монополией на новые технологии и достижения научно-технического прогресса, они имеют возможность закладывать в цену товара, который предлагается к обмену, либо интеллектуальную ренту, либо другие рентные составляющие, определяющиеся их монополией на разработку и освоение новых технологий. Страны "периферии" в обмен вынуждены поставлять то, что они имеют - природную ренту и человеческий труд. Признаком отношения страны к "периферии" является, прежде всего, ее неспособность к самовоспроизводству как интеллектуального, так и промышленного потенциала. Именно поэтому такие страны вынуждены входить в условия глобального экономического обмена на заведомо невыгодных для них началах, оставаясь всегда в проигрыше. Согласно указанной модели, все они находятся в типичных экономических ловушках, характерных для "периферии" в целом. Например, это ловушка долгового кризиса, определяемая тем, что страны "ядра" эксплуатируют свое монопольное право на эмиссию мировой валюты. Они имеют монополию на глобальные финансовые механизмы, так как именно привязка к глобальному эмиссионному центру дает колоссальное монопольное преимущество и возможности кредитовать весь остальной мир. Валюты стран "периферии" не признаются в качестве платежного средства. Вторая ловушка - сырьевая или узкая производственная специализация. Это участие в мировом экономическом обмене как экспортера природной ренты в обмен на инфляцию, а также перманентная неспособность к самовоспроизводству и консолидации национальных ресурсов ввиду их подконтрольности субъектам "ядра". Так, по указанной модели, мировая экономика сегодня как бы пребывает в полностью замкнувшемся цикле…

Продолжение следует